Простой тест от Элизабет Гилберт, который поможет узнать, кому вы можете доверять


Честность – это прекрасно! Конечно, если кто-то не использует ее, чтобы уничтожить вас

20 лет назад мы с моей подругой обедали в чудесном мексиканском ресторанчике, когда вдруг она отложила в сторону вилку и нож, и неожиданно спросила: «Лиза, могу ли я быть предельно честна с тобой?»

Вы не представляете, какой глупой я была в свои 20! Конечно же, я с готовностью ответила: «О да! Даже не сомневайся!»

После этих слов моя подруга вынула из сумочки заточку и мастерски полоснула меня между ребер.

Ладно, честно говоря, в буквальном смысле она этого не сделала, но чувствовала я себя так, будто именно так все и произошло. Она просто сказала мне, что я эгоистка и ленивая, и, что, скорее всего, никогда не смогу стать писателем.

А на «закуску» подруга добавила, что моего бойфренда никто терпеть не может – настолько он отвратителен. Ах, да, она еще добавила, что мои волосы выглядят отвратительно. Что у меня слишком тяжелая челюсть, чтобы стричься так коротко. Поэтому я выгляжу более чем странно и нелепо.

Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, буквально застыла перед тарелкой с фахитос. Казалось, что внутри все рвется от боли. И в этот момент моя подруга спокойно отодвинула от себя свою сальсу, мило улыбнулась и придвинулась ко мне поближе, чтобы взять за руку для пущей убедительности.

«Я единственный человек, которому ты не безразлична. Вот почему я говорю эти слова, — сказала она мне. — Держись возле меня всегда. Остальные просто дуют тебе в задницу».

Еще одно подтверждение, какими же глупыми бывают люди в 20 лет: я действительно ей поверила! И мы с ней дружили еще 5 лет. Целых 5 лет моей жизни! И когда мне предстояло принять непростое решение или спросить мнение по важному вопросу, я всегда обращалась к ней – чтобы она сказала правду, какой бы она ни была. И она с пребольшим удовольствием это делала, со счастливой улыбкой палача, который просто убивал меня.


Почему я терпела это эмоциональное насилие — абьюз? Почему позволяла издеваться над собой? Потому что я была уверена, что она своей честностью пытается защитить меня, в то время, как на самом деле она наносила мне раны, медленно убивала меня…

Самое интересное, что в то же время я делала успехи в писательстве (которые были, по словам моей подруги, просто невозможны при моей лени), и постепенно начинала понимать насколько деструктивными могут быть подобные «честные» критические замечания.

Итак, несмотря на все пессимистические прогнозы моей «подруги», я все же стала писателем. А в этом деле критика – это неминуемо и даже полезно. Но со временем я постигла одну важную вещь: да, критика важна, но – не от всех. Я научилась с годами различать тот тип читателей, советы которых действительно могли помочь мне писать лучше. Мне хватает всего четырех вопросов, чтобы решить кому дать почитать мою будущую книгу, когда я работаю над ней:

1. Доверяю ли я вкусу и суждениям этого человека?


2. Понимает ли этот человек, что я пытаюсь сделать (написать, создать)?

3. Действительно ли этот человек искренне хочет, чтобы я достигла успеха?

4. Способен ли этот человек сказать мне пускай и жесткую правду, но деликатно и сопереживая?

Если я не могу ответить «Да» на все эти четыре вопроса, я не впускаю такого человека в свою жизнь.

И четвертый вопрос оказался самым важным. С его помощью я узнала (хоть это был и довольно болезненный опыт), что читатели и редакторы, которые предлагали мне «жестокую правду», на самом деле были больше жестокими, чем честными.


Потому, когда кто-либо предлагает вам высказать честно, хоть и жестко, свое мнение, как они это называют, это на самом деле означает: «Пожалуйста, дай мне возможность тебя уничтожить!»

Правда, которую вам преподносят без капли добра – ничем не поможет вам. Наоборот, такие критические замечания скорее подведут вас к мысли прекратить писать вообще. Как только я перестала показывать свои наброски будущей книги таким людям, я начала писать лучше!

Не менее эффективно эти четыре вопроса работают, когда речь идет о вашей личной жизни.

Только если я могу верить человеку и быть открытым с ним, и он понимает меня, и он хочет, чтобы я достигла успеха, и даже если критикует – сделает это корректно, — только тогда я могу ему полностью доверять.


Когда я стала окружать себя именно такими людьми, смогла начать писать совсем другую книгу своей жизни – свободную и счастливую.

Поэтому, когда меня в один из дней мой старый «друг с заточкой в сумочке» спросит: «Могу ли я быть предельно честен с тобой?», я отвечу ему тоже предельно честно: «О, черт возьми, нет!»

Не беспокойтесь, я скажу это не так, как он, а все же с добротой. Потому что доброта – это единственное в этом мире, что действительно работает.